№9
декабрь 2010 -
январь 2011

Джереми Кёртин

Призрак-кровопийца

Перевод Романа Гурского

В приходе Д. графства Корк жил юноша, который одновременно ухаживал за тремя девушками и не знал, какую из них выбрать: у них было одинаковое приданое, и каждая из трех была ему так же по сердцу, как и две остальные. Как-то раз, когда он возвращался с ярмарки вместе со своими сестрами, те стали подшучивать над ним.

– Джон, – сказала одна, – почему ты не женишься? Почему бы тебе не взять в жены Мэри, или Пегги, или Кейт?

– Не могу решиться, – ответил Джон, – пока не пойму, кто из них меня больше любит.

– А как ты это узнаешь? – спросила другая сестра.

– Я отвечу тебе, как только в нашем приходе кто-нибудь умрет.

Спустя три недели умер один старик. Джон пошел на оплакивание, а потом и на похороны. Пока совершалось погребение, он стоял возле ближней могилы. Похороны кончились, все разошлись, а он не двигался с места, как будто размышляя о чем-то; затем он положил свою палку из терна на могильную плиту, постоял еще немного и пошел прочь.

Джон вернулся домой и поужинал. После ужина он заглянул в соседний дом, где молодежь обычно собиралась на вечеринки. Там были все три девушки, за которыми он ухаживал. Джон казался таким грустным, что все заметили это.

– Да что с тобой такое, Джон? Что у тебя на душе? – спросила одна из девушек.

– Мне жаль моей красивой терновой трости, – сказал он.

– Ты потерял ее?

– Нет, – ответил Джон, – я забыл ее на кладбищенской плите, у могилы старика, которого сегодня похоронили. Та из вас, что принесет ее, станет моей женой. Мэри, ты пойдешь за моей тростью?

– Нет, клянусь богом, – сказала Мэри.

– Ну а ты, Пегги?

– Уж лучше я навеки останусь без мужа, – ответила Пегги.

– Что же, Кейт, – сказал он третьей, – может, ты сходишь за ней? Если ты сделаешь это, я женюсь на тебе.

– Сдержи слово, – ответила Кейт, – и я принесу твою трость.

– Верь мне, я исполню обещание, – сказал Джон.

Кейт оставила подруг и пошла на кладбище. До него было целых три мили – путь неблизкий. Наконец она добралась туда и отыскала свежую могилу. Но едва девушка прикоснулась к трости, из склепа раздался голос:

– Не тронь ее, лучше отвори мою гробницу.

Кейт задрожала от страха, но что-то, сильнее ее собственной воли, заставило ее подчиниться.

– Теперь сними крышку гроба, – продолжал мертвец, когда она вошла в склеп, – и возьми меня к себе на спину.

Не смея ослушаться, она открыла гроб и, взвалив мертвеца на спину, направилась туда, куда он велел ей идти. Девушка прошла около мили, надрываясь под тяжестью ноши. Еще через полмили они достигли придорожной деревни.

– Отнеси меня в первый дом, – приказал мертвец.

Так она и сделала.

– Нет, сюда мы не можем войти, – сказал он, когда они приблизились к двери. – Там вдоволь чистой воды. У хозяев есть и святая вода; неси меня в другой дом.

Она подошла к соседнему дому.

– Сюда нам тоже нельзя входить, – сказал покойник, когда она остановилась у дверей. – Здесь есть и чистая вода, и святая.

Кейт повернула к третьему дому.

– Входи, – велел ей мертвец. – Тут нет ни чистой воды, ни святой; здесь мы можем остановиться.

И они вошли.

– Теперь придвинь кресло и усади меня возле огня, а потом принеси еды и питья.

Она посадила его у очага, обошла весь дом, нашла миску овсяной каши и принесла мертвецу.

– Здесь нет другого питья, кроме грязной воды, – сказала она.

– Тогда подай мне миску и бритву.

Девушка снова послушалась.

– Идем теперь, – приказал покойник, – в комнату наверху.

Они поднялись в комнату, где трое юношей – хозяйские сыновья – спали в своих постелях, и Кейт пришлось держать миску, пока мертвец сцеживал их кровь.

– Поделом их отцу и матери, – сказал он, – за то, что держат в доме грязную воду. (Если бы там нашлась чистая вода, он не стал бы пить кровь этих юношей.)

Мертвец так закрыл их раны, чтобы ничего нельзя было приметить.

– Смешай кровь с овсянкой, – велел он девушке, – и дай мне одну тарелку, а другую возьми себе.

Кейт наполнила тарелки кашей и принесла две ложки. На голове у нее был платок; теперь она повязала его на шею и, притворяясь, будто ест, потихоньку клала овсянку в платок, пока тарелка не опустела.

– Ты уже съела свою долю? – спросил мертвец.

– Да, – ответила Кейт.

– Подожди, сейчас и я управлюсь со своей, – сказал он и вскоре отдал ей пустую тарелку. Девушка не стала мыть тарелки, а просто положила их обратно в шкаф.

– Пойдем, – сказал мертвец, – отнеси меня в мою могилу.

– Как же мне сделать это? Ты ужасно тяжелый; ты едва не сломал мне спину, когда я несла тебя сюда.

Кейт было страшно опять выходить из дома.

– У тебя прибавилось сил после того, как ты поела со мной; отнеси меня в могилу.

И вновь она послушалась его против своей воли. Остатки каши она завернула в платок. В стене против кухонной двери было глубокое отверстие – туда входил засов, когда запирали дверь. Кейт спрятала платок в эту дыру.

Мертвец велел девушке идти напрямик через поля, чтобы сократить дорогу. Когда они были посреди большого поля, Кейт спросила:

– Неужели нет никакого средства, чтобы исцелить этих юношей?

– Лишь одно может спасти их, – отвечал мертвец. – Если бы в доме осталось немного каши, смешанной с кровью, каждому из них хватило бы одного глотка, чтобы вернуться к жизни. Они даже не вспомнят, что были мертвы.

“Раз так, – подумала Кейт, – нужно воспользоваться этим лекарством”.

– Видишь вон то поле? – спросил мертвец.

– Вижу.

– Там зарыто столько золота, что вся твоя родня разбогатеет, если отыщет его. Взгляни на три эти межевые вехи [насыпи из мелких камней]: под каждой из них спрятан горшок золота.

Мертвец еще раз огляделся, а затем они двинулись дальше и не останавливались, пока не достигли кладбищенской ограды. В этот самый миг прокричал петух.

– Петух поет, – сказала Кейт, – мне пора возвращаться домой.

– Нет еще, – произнес мертвец, – эта птица запела раньше срока.

И снова раздался петушиный крик.

– Петухи пропели во второй раз, – сказала девушка.

– Нет, – повторил мертвец, – утро еще не настало.

Они приблизились к дверям склепа и опять услышали пение петухов.

– Ну, – промолвила Кейт, – уж теперь-то они не ошиблись.

– Ах, моя девочка, этот петух спас твою жизнь. Если бы не он, ты навеки осталась бы со мной. Знать бы мне наперед, что он закричит прежде, чем я вернусь в могилу, – я не стал бы говорить тебе о золоте, спрятанном в поле. Положи меня в гроб так, чтобы мне было удобно лежать. Больше я не могу удерживать тебя, и мне жаль, что я должен с тобою расстаться.

– Ты не скажешь мне, кто ты такой? – спросила Кейт.

– Твои родители никогда не упоминали при тебе человека по имени Эдвард Дэррихи или его сына Майкла?

– Я много раз слышала о них, – отвечала девушка.

– Эдвард Дэррихи был моим отцом; мое имя Майкл. Трость, за которой ты пришла на кладбище сегодня ночью, принесла тебе счастье. Но едва ли ты решилась бы прийти сюда, если бы знала, какая опасность тебе угрожает. Уложи меня поудобней и затвори за собой двери склепа.

Кейт бережно уложила его, закрыла дверь, взяла терновую трость и отправилась домой. Когда она вернулась, уже начинало светать. Девушка совсем выбилась из сил, да и как могло быть иначе? Она сунула трость в край соломенной крыши, нависавший над дверью, и постучалась. Сестра проснулась и отперла ей.

– Где ты пропадала всю ночь, почему явилась так поздно? – спросила сестра. – Вот погоди, достанется тебе от матери.

– Это уж не твоя забота, – ответила Кейт, – ложись-ка лучше спать.

Они легли, и Кейт заснула сразу, как только добралась до постели, – так она устала после этой ночи.

Когда родители юношей проснулись наутро, их удивило, что сыновья долго не встают. Мать вошла к ним в комнату и увидела, что они мертвы. Женщина заголосила и принялась ломать руки, а потом выбежала на улицу, громко причитая и плача. Соседи столпились вокруг нее и стали расспрашивать, что за беда случилась. Та отвечала им, что все ее сыновья умерли ночью. Вскоре новость разнеслась по округе, и родители Кейт пошли оплакивать умерших.

Когда мать и отец вернулись, девушка все еще спала. Мать взяла палку и принялась колотить дочку за то, что она всю ночь слонялась где-то, а теперь спит среди дня.

– Живо поднимайся, ленивая дуреха, – кричала мать, – и ступай в дом, где оплакивают покойников: у наших соседей умерли три сына.

Но Кейт не послушалась ее.

– Я нездорова и очень устала, – сказала она. – Не брани меня, лучше дай мне напиться.

Мать принесла ей молока и немного еды. В полдень девушка наконец встала с постели.

– Не стыдно ли тебе? – сказала мать. – До сих пор ты еще не была на оплакивании. Сейчас же иди туда!

Когда Кейт пришла к соседям, она застала там целую толпу людей и услышала громкий плач. Сама она не плакала и глядела прямо. Отец юношей точно обезумел от горя и метался по дому, заламывая руки.

– Успокойся, – сказала Кейт. – Не нужно так убиваться.

– Как мне не убиваться, милая девушка, когда трое моих сыновей лежат мертвые у меня в доме?

– А что ты дашь тому, кто возвратит их к жизни?

– Не насмехайся надо мной, – ответил отец.

– Я не смеюсь над тобой и не шучу, – сказала Кейт. – Я могу вернуть им жизнь.

– Если это правда, я отдам тебе и землю, и дом, и все, что у меня есть.

– Тогда пусть твой старший сын женится на мне, а ты дай мне в приданое Горт-на-Лихтан [поле, где были каменные насыпи].

– Дорогая моя, ты получишь все это – и тысячу благословений в придачу.

– Напиши мне дарственную на это поле. Я хочу, чтобы оно было моим, даже если твой сын на мне не женится.

Отец подписал бумагу. Девушка велела всем, кто был в доме, соседям и соседкам, выйти и ждать за дверями. Кое-кто смеялся над ней; многие плакали, думая, что она помешалась. Кейт заперла дверь изнутри и пошла туда, где оставила свой платок. Отыскав его, она положила в рот каждому юноше немного овсянки, смешанной с кровью. Едва она сделала это, лица их порозовели, и юноши стали похожи на спящих. Кейт открыла дверь, позвала соседей в дом и сказала отцу, чтобы тот разбудил сыновей.

Он окликнул каждого по имени – и они проснулись, но выглядели очень усталыми после своего ночного отдыха. Братья оделись и с удивлением увидели, что в доме полно народу.

– Что случилось? – спросил старший из них.

– Разве вы не знаете, что было с вами этой ночью? – спросил отец.

– Нет, – сказали сыновья. – Мы ничего не помним с тех пор, как легли спать прошлым вечером.

Тогда отец все им рассказал, но они никак не могли в это поверить. Девушка вернулась домой, сказала родителям о своем ночном путешествии на кладбище и добавила, что вскоре откроет им больше.

В тот же день она повстречала Джона.

– Ты принесла мою трость? – спросил он.

– Сам ищи свою трость, – ответила она, – и больше никогда не заговаривай со мной.

Через неделю Кейт наведалась в дом, где жили трое юношей, и сказала их отцу:

– Я пришла, чтобы получить обещанное.

– Ты получишь его вместе с моим благословением, – отвечал отец.

Он позвал старшего сына, отвел его в сторону и спросил:

– Хочешь взять в жены Кейт, соседскую дочку?

– Да, – сказал сын.

Три дня спустя сыграли веселую свадьбу. Целых три недели потом молодые супруги наслаждались приятной жизнью без труда и забот. Наконец жена сказала мужу:

– Такая жизнь не для нас, пора и за дело браться. Пойдем завтра со мной. Я найду работу тебе и твоим братьям, а мои братья и отец помогут нам.

Наутро Кейт привела их к одной из каменных насыпей посреди Горт-на-Лихтан.

– Уберите эти камни, – велела она.

Все решили, что Кейт не в своем уме, но она сказала:

– Я знаю что делаю. Скоро вы сами увидите, зачем это нужно.

Они принялись за работу и вырыли яму в шесть футов глубиной, а на дне обнаружили каменную плиту размером в три фута, с железным крюком посередине.

– Там наверняка что-то спрятано, – сказали мужчины. Они подняли плиту и, к великой своей радости, нашли под нею полный горшок золота.

– Это еще не все, – промолвила Кейт. – Идемте к другой насыпи.

Они снова раскидали кучу камней, взялись за лопаты и выкопали еще один горшок золота. Потом они срыли третью насыпь – под ней оказался третий горшок. На нем была какая-то надпись, но разобрать ее никто не сумел. Они забрали золото и оставили пустой горшок возле дверей.

Примерно через месяц странствующий школяр проходил мимо и заметил у входа в дом старый горшок, а на нем – диковинные письмена. Он стал внимательно разглядывать их.

– Ты, должно быть, большой грамотей, если можешь прочесть, что тут написано, – сказал юноша.

– Могу, – ответил ученый бедняк. – Здесь говорится: “Большая часть зарыта на южной стороне”.

Юноша ничего не сказал на это, но сунул руку в карман и щедро заплатил ученому. Когда тот ушел, муж и жена отправились в поле и нашли еще много золота к югу от каждой насыпи. Теперь они были счастливы и богаты. Они купили несколько ферм, построили великолепные дома. Сами они считали, что найденный ими клад – это сокровище Дэррихи, которое он когда-то зарыл под камнями, но в точности этого не знал никто. Да и что за важность, так это или нет?

Когда же они умерли, наследства, оставленного ими, хватило на безбедную жизнь семи поколениям их потомков.

[ Назад ]