№9
декабрь 2010 -
январь 2011

Саки (Гектор Монро)

Сказочник

Перевод Е. А. Егоровой

День выдался жаркий, в вагоне стояла духота, а до ближайшей остановки в Темплкомбе оставался целый час пути. Среди пассажиров были маленькая девочка, маленький мальчик и еще одна девочка – чуть постарше. С ними ехала тетка, которая занимала угловое место; в углу напротив сидел одинокий холостяк, не принадлежавший к этому семейству. Но дети решительно завладели большей частью купе и без конца донимали тетю однообразными, монотонными вопросами. Ответы были столь же монотонны, так что беседа очень напоминала жужжание назойливой мухи. Большинство замечаний тетки начиналось со слова «нельзя», и почти все реплики детей начинались словом: «Почему?». Одинокий пассажир не принимал участия в разговоре.

– Так нельзя, Сирил! – воскликнула тетя, когда мальчик принялся барабанить по диванным подушкам, поднимая облако пыли при каждом ударе.

– Иди сюда и посмотри в окно, – добавила она.

Мальчик нехотя подошел к окну.

– Почему этих овец гонят с пастбища? – спросил он.

– Я думаю, – не совсем уверенно произнесла тетя, – их ведут на другую поляну, где травы больше.

– Но там еще много травы, – сказал мальчик, – там, кроме нее, вообще ничего нету. Тетя, там же полным-полно травы!

– Может быть, на другом пастбище трава лучше? – предположила тетя.

Тут же последовал неизменный вопрос:

– А почему она лучше?

– Смотри, смотри, какие коровки! – оживленно сказала тетя. Коровы и быки паслись вдоль всего пути, но она говорила о них так, словно видит небывалую редкость.

– Почему в другом месте трава лучше? – упорствовал Сирил.

На лице попутчика выражение скуки сменилось досадой. «Какой неприятный, бессердечный человек», – подумала тетка. Ей никак не удавалось найти мало-мальски убедительный ответ на вопрос Сирила.

Младшая из девочек начала декламировать «По дороге в Мандалай» и таким образом сменила тему разговора. Она помнила только первую строчку баллады, но использовала свои небольшие познания как нельзя лучше. Она прочла ее много раз подряд, мечтательным, но энергичным и громким голосом. «Должно быть, – подумал одинокий пассажир, – кто-то заключил с нею пари, что она не сможет повторить эту строку две тысячи раз без остановки. Кто бы это ни был, его ставка все равно что проиграна».

– Идите лучше ко мне и послушайте сказку, – сказала тетя, когда сосед дважды поглядел на нее и один раз – на кнопку аварийного стоп-сигнала.

Дети подчинились, но довольно неохотно. Очевидно, репутация тетушки как рассказчицы была в этой семье не особенно высока.

Мягким задушевным тоном тетя повела длинный и скучный рассказ (то и дело прерываемый нетерпеливыми вопросами слушателей) об одной примерной маленькой девочке, которая спаслась от бешеного быка только потому, что множество друзей, восхищенных ее благонравием, вовремя пришли ей на помощь.

– Разве они не стали бы ее спасать, если она не была такой хорошей? – спросила старшая племянница. Именно этот вопрос задал бы одинокий пассажир, если бы мог.

– Ну… наверное, стали бы, – с некоторым сомнением отвечала тетка, – но я не думаю, что они прибежали бы так быстро, если бы не любили ее.

– Это самая глупая история из всех, какие я слышала, – убежденно заявила девочка.

– Такая глупая, что я даже до конца не дослушал, – добавил Сирил.

Младшая сестра никак не выразила своего отношения к рассказу. Она давно уже вернулась к прерванной декламации.

– Кажется, ваши рассказы не пользуются успехом, – внезапно подал голос из своего угла одинокий пассажир.

Тетя мгновенно ощетинилась и приготовилась отразить атаку.

– Трудно рассказать детям занятную и в то же время поучительную историю, – сухо сказала она.

– Я так не считаю, – ответил попутчик.

– Так может быть, вы сами что-нибудь им расскажете? – отпарировала тетя.

– Расскажите нам сказку! – потребовала старшая из сестер.

– Когда-то, давным-давно, – начал он, – жила-была маленькая девочка по имени Берта, и была она очень хорошая.

Вспыхнувший поначалу интерес детей сразу же угас. Все истории, кто бы ни рассказывал их, походили одна на другую.

– Она была послушной и опрятной и всегда говорила правду; она ела молочные пудинги так же охотно, как сладкие пироги, наизусть учила уроки и никогда никому не грубила.

– А она была красивая? – спросила старшая девочка.

– Не такая красивая, как ты и твоя сестра, но зато ужасно хорошая.

Слушатели снова оживились. Должно быть, им понравилось выражение «ужасно хорошая»; оно внесло в рассказ нотку правдоподобия, которого так не хватало повествованиям тетушки.

– До того хорошая, – продолжал пассажир, – что получила несколько медалей и носила их не снимая. У нее была медаль за послушание, медаль за аккуратность и еще одна – за примерное поведение. Это были большие медали, которые позвякивали друг о друга при каждом ее шаге. Кроме нее, ни один ребенок в городе не заслужил сразу трех медалей, и все знали, что Берта – очень, очень хорошая девочка.

– Ужасно хорошая, – процитировал Сирил.

– Все только и говорили о том, какая она замечательная. Правитель этой страны тоже услыхал о ней и решил, что ей можно позволить раз в неделю гулять в его загородном парке. Обычно туда не пускали детей, так что это была большая честь для Берты – получить такое разрешение.

– В парке были овцы? – осведомился мальчик.

– Нет, – ответил рассказчик. – Никаких овец там не было.

– А почему там не было овец? – прозвучал неизбежный вопрос.

Тетя не удержалась от довольной улыбки – или, вернее сказать, усмешки.

– Потому что матери короля однажды приснилось, что ее сын будет убит овцой или упавшими часами. С тех пор во дворце нет часов, а в королевском парке – овец.

Тетя едва не задохнулась от восхищения.

– Его и правда убила овца? Или часы? – спросил Сирил.

– Он еще жив, и никто не знает, сбудется ли сон, – невозмутимо ответил пассажир. – Так или иначе, в парке не было овец, зато были поросята – множество поросят, которые носились туда-сюда.

– Какого они были цвета?

– Черные с белыми рыльцами, белые в крапинку, черные с головы до хвоста, серые с белым и несколько совсем белых.

Рассказчик сделал паузу, чтобы дети хорошенько представили себе эту картину, и снова заговорил.

– Берту огорчило, что в парке не было цветов. Она со слезами на глазах клялась своим теткам, что не сорвет ни одного цветка, принадлежащего доброму королю, и хотела сдержать клятву. А теперь она увидела, что там и рвать-то нечего, и почувствовала себя очень глупо.

– Почему там не было цветов?

– Их съели поросята, – немедленно ответил рассказчик. – Садовники сказали правителю, что ему придется выбирать между цветами и свиньями, и он предпочел свиней.

Это вызвало у детей одобрительный шепот: ведь на месте короля многие поступили бы совсем иначе.

– Там было еще много чудесного: пруды, в которых плавали золотые и сине-зеленые рыбки; пестрые попугаи, которые сидели на деревьях и произносили умные речи; певчие птицы, которые насвистывали модные песенки. Берта гуляла взад-вперед, счастливая и гордая, и говорила себе: «Не будь я такой хорошей, мне бы не позволили прийти сюда и любоваться этим прекрасным парком». Все три ее медали звенели друг о друга, напоминая Берте, что она и в самом деле очень хорошая девочка… И вот тут-то в парк прибежал огромный волк, чтобы высмотреть к ужину самую жирную свинку.

– А какой он был? – спросили дети с новым интересом.

– Грязно-серого цвета, с черным языком и серыми глазами, которые светились от ярости. Он сразу заметил Берту: ее ослепительно белый передничек был виден издалека. И Берта увидела крадущегося волка и пожалела о том, что ее пустили в этот парк. Она кинулась прочь со всех ног, а волк огромными прыжками гнался за ней. Она успела добежать до миртовых кустов и спрятаться в самом большом из них. Волк прибежал следом и стал обнюхивать ветки, высунув свой черный язык и злобно сверкая бледно-серыми глазами. Берта пришла в ужас и сказала себе: «Не будь я такой хорошей, я сейчас спокойно сидела бы дома». Но аромат мирта был так силен, что волк принюхивался понапрасну. А чтобы найти Берту среди ветвей, ему пришлось бы рыскать в кустарнике очень долго, и он уже начал подумывать, не лучше ли уйти и поймать поросенка. Берта задрожала от страха, потому что волк бродил совсем рядом с нею, и медаль за послушание звякнула о медали за примерное поведение и аккуратность. Только волк собрался уходить, как до него донеслись эти звуки. Он остановился и прислушался. Медали зазвенели снова. Он бросился в кусты, с торжеством сверкая бледно-серыми злыми глазами, схватил Берту и съел ее целиком, до последнего кусочка. От нее ничего не осталось, кроме башмаков, обрывков одежды и трех медалей.

– А поросят он не съел?

– Нет, они все разбежались.

– У этой истории ужасное начало, – сказала младшая из девочек, – но кончается она просто замечательно.

– Это лучшая сказка из всех, какие я слышала, – убежденно добавила старшая.

– Это ЕДИНСТВЕННАЯ хорошая сказка, которую я слышал, – заключил Сирил.

Тетушка высказала другое мнение.

– Совершенно неподходящая история для маленьких детей! Вы свели на нет результаты долгого продуманного воспитания!

– Во всяком случае, – заметил рассказчик, собирая свои вещи, прежде чем выйти из вагона, – я добился того, что целых десять минут дети сидели тихо. У вас и этого не получалось.

«Несчастная женщина! – подумал он, спускаясь на платформу в Темплкомбе. – Ближайшие полгода, если не больше, они будут изводить ее, требуя повторения "неподходящей истории" – да еще при посторонних!»

[ Назад ]