№9
декабрь 2010 -
январь 2011

Игорь Тишин

Будни – это рабочие дни, не праздники

***

Я был на кладбище у перелеска.
Часовенка. Кресты. Трава, трава.
И мне казалось: жизнь моя, как леска –
длинна, прочна, но может оборва…

Оградка, холмик и отцово фото.
Внезапный вздох, без слов, без языка.
И в нем бесплотное сквозило что-то –
уныние? Отчаянье? Тоска?

Ах, это не тоска! Скорей, грузило,
комок свинца, привязанный к лесе.

Вот тут могила и вон там могила,
а наверху – Господь. И все-все-все.

Будни

Будни – это рабочие дни, не праздники.
Будни – это повседневная, обыденная жизнь.
Будни – это однообразная, безрадостная жизнь.
Это ничем не примечательная человеческая жизнь.

Каждый будничный день
мы покидаем пределы наших домов,
покидаем общественный транспорт,
добравшись до места назначения,
не нарушая целостности,
ритмичности,
установленного порядка будней.

Если кого-то свалили с ног насморк и температура,
он остается дома, в теплой постели,
и его близкие заботливым уходом добиваются
выздоровления больного.
Выздоровев, он, как мы, бывает вынужден
покинуть закрытое помещение,
появиться на улице, в обществе,
стать частью будней.

Мы берем курс, направление,
зачастую одно и то же направление,
и начинаем движение в соответствии
с заданным направлением.
Мы проходим мимо газетных киосков,
пробежав глазами заголовки газет,
на последней странице которых
размещаются объявления,
к примеру, про кровельный профнастил
(индивидуальный подход, гибкая система скидок)
или ритуальные услуги
(ограды от 2000 руб., кресты от 650 руб.,
таблички, гробы от 1000 руб.,
большой ассортимент венков,
памятников, услуги катафалка).
Наступают выходные, и мы даем слабину,
позволяем себе отдохнуть от будней,
восстановить силы после утомления,
прекращаем деятельность,
пребываем в состоянии бездействия, покоя,
сидим в кресле, поглаживая кошку,
примостившуюся на наших коленях,
и смотрим телевизор,
где никогда не бывает будней.

Смерть приходит к нам
независимо от того, какой сегодня день.
Мы умираем и по воскресным дням, и по будням.
Но людям, умершим в выходной,
особенно не позавидуешь,
поскольку в этот день почти все отдыхают,
в том числе и работники загса,
регистрирующие акты гражданского состояния,
и прозекторы городского морга,
и бюро ритуальных услуг,
поместившее объявление в одну из газет,
заголовки которых мы пробегаем глазами,
проходя мимо газетных киосков.

Постарайтесь умереть в будни.
Повседневной, обыденной смертью.
Однообразной, безрадостной смертью.
Ничем не примечательной человеческой смертью.

БЖД

центр тяжести у ребенка в голове
конечности погибших от замерзания
сильно приведены к туловищу
поэтому все окоченевшие полярники
лежат на снегу скрючившись
и спасательные экспедиции
находят их тела во льдах Антарктиды
именно в позе эмбриона

это известно всем
кто посещает
лекции по безопасности жизнедеятельности
или смотрит образовательные телеканалы
бибиси дискавери и иже с ними

если ты будешь
купать нашего ребенка в тазике
следи за ним не отрывая взгляда
иначе он может утонуть

если ты найдешь меня мертвым
в сугробе около нашего кондоминиума
знай
я умер не от замерзания
руки и ноги у меня
как у витрувианского человека
врастопырку

***

Паника темной травы за окном –
все, что осталось. И я, опрокинув
третью пустую бутылку вверх дном,
вижу, как день серобуромалинов.

Точно такой неопознанный цвет
и у судьбы, т. е. хода событий.
Кроме открытий бутылок, нет-нет,
я не свершаю великих открытий.

Вот почему чересчур тишины
в темной траве, в заоконном пейзаже,
в этом году, в аутизме стены,
в доме моем и в фамилии даже.

Тихо. Да так, что пора говорить
слово «живой», нарочито кивая,
чтобы хоть чем-нибудь, но подтвердить,
что тишина не совсем гробовая.

О НАХОДЯЩИХСЯ В ПОЛОЖЕНИИ И ДВИЖЕНИИ

1. О сидящих

Птицы сидят в клетках.
Звери сидят на ветках.
Или наоборот.
Неважно.

Я тоже сижу.
Без дела или с делом – это тоже неважно.
Главное – я сижу.
Крепко сижу, словно гвоздь в стене.
Словно преступник в тюрьме.
Никому неважно,
за что сидит преступник:
за хулиганство,
за грабительство,
за изнасилование
или за убийство.
Главное то, что он сидит.
Так и со мной.
Сижу и жду погоды.
Но не у моря.
Чтобы оказаться у моря, необходимо встать.
Сижу целый день
дома.

Все сидят.
Даже одежда.
Платье или пиджак.
И неважно, как
сидит платье или пиджак.
Хорошо или плохо.
Главное – сидит.

Сижу на стуле,
на кровати,
на полу,
на земле,
на небе.
Неважно, где я сижу.
Главное – сижу.

И только одна мысль сидит в моей голове.
Только одна.
Почему я сижу один, а не с кем-то?
Потому что неважно, с кем сидеть.
Главное – сидеть.

2. Об идущих

В этом стихотворении
речь идет об идущих.

Дождь идет.
И мы идем
под дождем.
Домой. Пешком.
Мимо высоток,
мимо друг друга,
идем.
Идем к намеченной цели.
Всегда идем вперед.
Наперекор,
против воли родителей.
Как рыба на червя,
как тряпье на бумагу,
как документы на подпись к начальнику.
Мы идем вслед за учителями.
Мы учимся идти.
Если объявляют войну,
мы идем на войну.
На врага.
В бой.
Из наших ран идет кровь.

Жизнь идет.
Время идет.

Мы идем в рост.
И ты иди.
Иди ты!

3. О стоящих

Столб стоит прямо,
вертикально,
не падает под грузом неба.
Крепко стоит на ногах.
Стоит испокон веку.
Столб стоит так,
как собака стоит над дичью в стойке.
Столб стоит так,
как упрямец стоит на своем мнении
или как часовой стоит на посту.

Около столба стоит дом.
В доме стоит шум.
В одной из комнат дома
стоит мужчина и стоит женщина.
В комнате стоит запах табачного дыма
и вчерашнего супа.
В глазах у женщины стоят слезы.
В глазах у мужчины стоит вопрос.
В гараже стоит автомобиль.
Этот автомобиль стоял у светофоров,
стоял в пробках,
стоял на стоянках,
стоял на парковках.
У мужчины на руке стоят часы.
Перед мужчиной и женщиной
стоит непонимание.

Русским Богом русская земля стоит.
На русской земле люди стоят в очередях
и спрашивают: «За кем стоите?»
Стой.
Стой.
Стой за всех.
Стой на своем.
Стой.
Ибо
это стихи о стоящих,
как настоящие стихи о настоящих людях,
от которых
волосы на голове стоят
дыбом.

4. О лежащих

Лежать.
На спине. На боку. На животе.
В больнице.
С высокой температурой
после операции.

Лежать, как лежат вещи – без употребления.
Лежать, потому что лежащих не бьют.
Лежать, как следы страдания на лице,
как печаль на сердце,
как чувство вины на душе,
как долг гражданина,
мужчины.
Лежать.
Как печать запустения на всем.
Лежать ответственностью на руководителе,
обвинением на свидетеле,
тенью на репутации фирмы.

Все сидящие,
все стоящие,
все идущие
рано или поздно
лягут.

***

Это вид из окна в середине зимы:
трехэтажка и снежная скатерть.
Стены так проницаемы стужей, что мы –
без минуты замерзшие насмерть.

Это вид из окна, удручающий вид;
но ты смотришь на небо подолгу –
так безграмотный пялится на алфавит
и все больше сбивается с толку.

Птица в небе, как литера – ну-ка, прочти!
И за то, чтобы ей не сидеть взаперти,
помолись, помолись втихомолку.

До смерти

я тебя тоже
ну как как
странный вопрос как
я тебя безумно я тебя крепко я тебя нежно
я тебя очень я тебя чрезвычайно я тебя слишком
я тебя красиво я тебя взволнованно я тебя без дураков
я тебя всерьез я тебя наизнанку я тебя ощупью
я тебя невероятно я тебя беспредельно я тебя ослепительно
я тебя йотэ я тебя минсине я тебя эготу
нет не так
сейчас покажу
секундочку

падает
задыхается
захлебывается кровью
глаза выколоты
губы разорваны в клочья
живот вспорот
нос отрезан

нет я жив
я в порядке
это был наглядный показ
демонстрация
странный все-таки вопрос
вероятно потребуется врачебная помощь
шли мне в больницу плюшевых зверюшек хорошо
и открытки открытки открытки
с пожеланиями скорейшего выз

Яма

М. Д.

Полдень,
безветрие,
сущее пекло,

дорога,
деревья,
оконная рама,

нечего делать,
дрожащее веко…

Тоска по тебе, как бездонная яма.
Тоска по тебе, как бездонная яма.
Тоска по тебе, как бездонная яма.

Лирика

Еще высокие влюбленные
идут по дощатой набережной.
Они еще не потеряли в росте
под влиянием гравитации.

При виде пенсионеров,
ковыляющих в поликлинику,
они еще жмурятся и улыбаются
с беспечностью, свойственной молодости.

Густо-серое небо
над их головами
исчерчено дождем,
как куском
обгоревшего дерева.

[ Назад ]