№9
декабрь 2010 -
январь 2011

***

Большая Волга

На большой Волге я не бывал давно, а тут такая возможность – сразу и Саратов, где не был никогда, и Казань, которой не видел лет десять… Нет, упускать нельзя. И еще – это повод на неделю выключиться из того, из чего уже немного хочется выключиться, хотя учебный год только начался.

Поезд на Саратов отходил с Павелецкого вокзала светлым субботним вечером. До самого заката я смотрел в окно: там была настоящая золотая осень, и солнце садилось грустное. А утром всходило, но тоже грустное. И песня по вагону – про то, что у беды глаза зеленые… Впрочем, элегический лад еще никому не повредил. Утром в Саратове ощутимо теплее, чем ночь назад в Москве. А как солнечно! Грозились плохой погодой, но тот первый день в Саратове – будто поклон от минувшего лета. Воскресенье, на улицах тихо, машин почти нет. А я собрался в баню, заранее по Интернету разузнав адреса некоторых из них. В той, куда пришел, 65 рублей взяли за вход, что в два раза дешевле моей бани в Твери, а вот веник обошелся в 119 рублей, вдвое дороже, чем у нас. Зато он был в фабричной упаковке, и вполне поддался потом вторичной конвертации (в ту же упаковку), и даже переехал со мною в Казань. Действительно – ценный веник…

Ну а после бани – на кладбище (куда же еще?). Конференция приурочена к 120-летию А. П. Скафтымова, а раз так, то надо посетить его могилу. Кладбище старое, в самом городе. Всех нас поразила не теснота могил и не помпезный советский склеп семейства Чернышевских. Поразило то, что на кладбище – жилые дома. Да, прямо возле кладбищенских ворот и бабушек с цветочками-веночками, у самых-самых могил стоят эти дома, окна смотрят на кресты, на гранит и мрамор… Так разве можно? И дома обычные, хоть и не коттеджи, но и не ветхие лачуги, просто дома – с огородиками-садиками, с играющими детьми.

Оттуда направились в Музей-усадьбу Чернышевских-Пыпиных. Это тоже в городе, почти рядом с Волгой. И чего не жилось Николаю Гавриловичу? И зачем было вопрос свой дурацкий задавать? Мне кажется, владельцу такой усадьбы и так понятно, что делать – наслаждаться жизнью. Так ведь нет же, все человек чего-то ищет, вопросы задает себе и другим, а другие между тем вообще вон на кладбище живут… Но музей, правда, хороший: в усадьбе тихо и светло, в доме спокойно, а из светелки видна Волга. И из гостиницы тоже. Я на девятом этаже, а гостиница прямо на набережной. Вечером закат в Волгу, а утром – рассвет из Волги. Потому что Волга со всех сторон. И длиннющий – в три километра – мост, в конце которого город Энгельс, бывшая Покровская слобода, знакомая с детства по Льву Кассилю.

(Отношение саратовцев к соседнему городку примерно таково: чего там делать, в этом Энгельсе, когда есть Саратов? Но в разговоре о количестве жителей саратовец непременно подчеркнет: «А с Энгельсом нас почти полтора миллиона». Похоже, тот случай, когда вместе тесно, а врозь скучно.)

На следующее утро я пошел по этому мосту навстречу солнцу – оно же где-то там живет, да? Я прошел примерно треть длины моста, до первого возвышения. И внизу во множестве были лодки с рыбаками. И большие корабли шли по фарватеру. А по мосту бежали машины, автобусы везли жителей Энгельса на работу в Саратов – был ведь уже понедельник. Решил все-таки не идти до Энгельса, вернулся – чтобы погрузиться в те улочки, по которым гулял вчера.

А вчера было воскресение, просто волшебный день. Я вышел на набережную к беседке, похожей на те, что стоят в Костроме и Ярославле, спустился к воде – кто-то отчаянный купался даже. По камням были надписи о любви, среди них такая: «Юрочка Иванов и Дашенька Фрицелер = любовь». Да, не зря в Саратовской области есть не только город Энгельс, но и город Маркс. Но какая Волга в Саратове! Когда уходишь с набережной, хочется все время оборачиваться и смотреть на реку, смотреть, как вода блестит от низкого, но еще греющего солнца. Эти блики, эта листва на деревьях – почему-то зеленая, хотя на дворе октябрь… И только чуть подернутая желтизной. Как прозрачно! Это был удивительный день с застывшими парусом облаками над Волгой…

Общее впечатление от воскресного города выражу так: велик, купеческ, но малость сонен. Но было и другое ощущение, очень яркое, особенно на набережной и в начале пешеходного проспекта, где Саратовская консерватория и золотые огни, воспетые той, которая любит женатого, – такое чувство, будто это южный и заграничный город. Я ловил себя на том, что удивляюсь, слыша русскую речь, и подсознательно хочу поменять рубли на какую-нибудь местную валюту. И тут же что-нибудь такое прелестное – домик маленький и жилой или название улицы «Бабушкин взвоз».

Ну а в понедельник, после моей прогулки на мост, – уже сам университет. Вот тут впору раскрыть рот, глаза, уши и даже нос… Нет, не было случайным мое ощущение заграницы. Признаться, я и не думал, что в нашей стране есть такие университетские городки, состоящие из старых, но модернизированных, и совсем новых, но стилизованных под старые корпусов. Не стану слишком бурно восторгаться, дабы не прослыть завистником, но позавидовать есть чему. И это в центре огромного города! Нас водили по кампусу, водили по библиотеке – там чудесные фонды, даже если судить только по выставкам, которые нам показывали. (На выставке изданий времен нэпа была книга «Что такое женщина?», а фамилия автора – Какушкин. Он точно знает…) В библиотеке и в музеях работают молодые парни. Разве не радостно это?

И опять удается гулять по улочкам, смотреть на эти домики, вновь и вновь спускаться к Волге… Утром вторника – Музей краеведения, выставка, посвященная Скафтымову. Однако успеваю посмотреть и про животных – красивая экспозиция. Там есть такой экспонат – «Лбище бизона». Вот уж точно – лбище, иначе не скажешь: громадная кость с рогами.

В ночь со вторника на среду еду из Саратова в Казань. За окном серая степь. Утром на вокзале Ульяновска (живут же люди XXI века в городе с таким названием…) «радостный» и отнюдь не ветхий, а очень даже новый банер:

«Добро пожаловать на родину Ленина!»

Сами пожалуйте, я лучше дальше.

Днем вышел из поезда на Казанском вокзале (не на том, что в Москве, а на том, что в Казани). Вышел и пошел к гостинице, сверяясь со схемой. И на этом пути как-то само собой заметилось, насколько изменилась Казань за те десять лет, что я в ней не был. Первый раз довелось посетить столицу советской Татарии в 1989-м, студентом-первокурсником еще. Тогдашнее впечатление помню до сих пор – грязный, заброшенный город, известный на всю страну подростковыми преступными группировками. Потом бывал в Казани конца прошлого века – не так все было плохо, но и не сказать, что хорошо. Город как город, о котором, как известно, печалиться не грех. Зато сегодняшняя Казань буквально поражает. Саратов, конечно, очарователен, но нельзя не заметить, как много в нем ветшающего, старого. Казань же – будто фасад сверхнового города или даже города будущего. Но при этом – города, бережно хранящего старину там, где эту старину еще можно сохранить в приличном виде; города живого и живущего, работающего, играющего, отдыхающего. Ну а Казанский университет – это Казанский университет (как бы там его сейчас не называли). Из окна гостиницы по одну сторону видны корпуса университета, по другую – пешеходная улица Баумана с восхитившей меня еще в первый приезд высоченной и худощавой колокольней красного кирпича. Эта колокольня кажется мне самой красивой из всех казанских красот.

Если Саратов производит впечатление южного заграничного города, то Казань представилась мне тоже заграничным, но уже мегаполисом – деловым, культурным, университетским. И в обоих городах порою думалось: а может, я что-то теряю, оставаясь в Твери? Впрочем, там хорошо, где нас нет, – тут и возразить нечего. Так что отбросим рефлексию и продолжим знакомство с Казанью середины октября 2010-го.

Вечером среды – баскетбол. В дни моего пребывания в Казани не было ни футбола, ни хоккея, но зато был баскетбол: Единая лига ВТБ, а казанский «Уникс», игравший в тот вечер с минчанами, – одна из лучших команд России и Европы последних лет. Для «Уникса» Казань и построила баскетбольный дворец спорта – «Баскет-холл». В Европе ему нет аналогов (как и многому из того, что построила Казань). И игра в нем смотрелась очень даже очень. Ветераны баскетбола любят вспоминать ни с чем не сравнимый скрип кроссовок по паркету – да, правда, когда игра началась, все так дивно заскрипело. Надо ли говорить, что «Уникс», конечно, победил – 83:54. Это был такой чудесный вечер! А по телевизору нас предупреждали – цитирую дословно: «Отправляясь на баскетбол, несколько раз подумайте: может, лучше остаться дома?» Там потом показали какую-то драку на игре в Китае.

Утром четверга я взял веник, приехавший со мной из Саратова, и пошел в баню – она оказалась в пяти минутах ходьбы от гостиницы, почти у самого озера Кабан. Стоила, не в пример саратовской, да и нашей тоже, аж 160 рублей. Зато большая, чистая, с банными лозунгами по стенам, с двумя парилками – сауной и русской (с открытой каменкой). С утра народу было мало – старики татары и старики русские. Ну и я с ценным веником. И сколько я ни хлестался, саратовский веник не сыпался. Вполне можно бы везти его и дальше – домой, в Тверь. Все-таки оставил в Казани – надо ведь и честь знать…

Днем надо было идти в университет. Защита докторской диссертации, на которую я и приехал. На улице заметно холодает, в аудиториях тоже не баня, но я сел возле окна – заседание на 11-м этаже, и из окна такой вид! Небо укрыто тучами, но там, где Казанка впадает в Волгу, на воду падают откуда-то солнечные лучи. Когда тучи немного рассеялись, солнце так засверкало, что город подо мной расцвел крышами. Какая же она живая – Казань!

В зале заседаний сидит по большей части татарская профессура – совет этот по татарской литературе, а защита по двум специальностям (вторая – теория литературы, потому меня и позвали). На банкете один из профессоров произнес тост примерно такого содержания: мы когда приглашали гостей на совет, то боялись – мол, какие они, эти гости; приехали же нормальные люди, вроде нас. А что – должны были упыри сказочные приехать?

Не стал бы вспоминать эту реплику, но она оказалась довольно-таки симптоматична. И хотя мне не хочется лишний раз обсуждать отношения столицы и провинции, однако и промолчать не могу: почему-то и в Саратове, и в Казани профессура говорила, что, дескать, вот мы тут… а там у них в Москве… Короче – известный текст. В Саратове текст этот перестал пониматься мной, когда я увидел университет; в Казани – когда увидел город. Знаете, конечно, никому не запретишь ныть, но от этого интеллигентского гундения очень быстро можно превратиться в «настоящего ленинградца-петербуржца», а там и городу недолго скатиться до нынешнего уровня столицы всея газпромии. Так что – берегите себя и то, что имеете! Пожалуйста!

Пятничным утром – экскурсия по Казани. Экскурсовод по имени Резеда постоянно подчеркивает этнический и религиозный паритет в республике и ее столице. Каким все кажется благополучным! Может, так оно и есть? Пункты экскурсии таковы: Петропавловский собор, синагога, Казанский кремль, собор с иконой Казанской Божией матери. Напоследок – немного литературной Казани: места, связанные с пребыванием Державина, Хлебникова, Горького… Но я о кремле. Здесь уже пять лет, от самого тысячелетия города, красуется бело-голубая мечеть Кул-Шариф. Это правда – кул. И она, оказывается, даже не самая большая в Татарстане; самая большая – в Альметьевске. Однако полагаю, что и снаружи, и по внутреннему убранству Кул-Шариф самая роскошная. И вид от кремля тоже роскошный.

Резеда: «Это стадион. Здесь трудится Рубин-чемпион. Там, за Казанкой, Татнефтьарена, на ней трудится Ак Барс – чемпион». А ведь и правда, казанские команды по двум главным видам спорта последние два года – чемпионы России. И это не случайно. Так и должно быть в таком прекрасном городе.

Осень, темнеет рано, холодно как-то сразу, грустно… Самая стать прокатиться на новом метро. Там пока всего шесть станций и тринадцать минут на весь маршрут, так что проехался туда и обратно по всему метрополитену. И вечером пятницы – домой. В окне вагона кремль всеми огнями прощался со мной до новых встреч. Я почему-то вспомнил, уезжая, как днем вороны безуспешно пытались усесться на полумесяцах Кул-Шарифа – птицы соскальзывали, едва примостившись. А их сородичи тем временем спокойно сидели на крестах стоящего по соседству Благовещенского собора и никуда не падали… Но разве это повод для того, чтобы утверждать примат одной конфессии над другой? Да и вообще – можем ли мы что-то утверждать наверняка?

[ Назад ]