№9
декабрь 2010 -
январь 2011

Светлана Вебер

Когда отплывает следующий лебедь?

1. Спляшем под майским деревом

Чтобы увидеть Нойшванштайн, не обязательно даже ехать в Германию. «Самый безумный из проектов безумного короля» сейчас известен во всем мире. Этот замок – что-то вроде символа Баварии, воплощение средневековой романтики, хотя на самом деле он построен в конце девятнадцатого века. По количеству изображений на календарях, открытках и прочей сувенирной продукции он далеко обогнал настоящие старинные замки. Помните эмблему диснеевской студии – сказочный дворец с башенками и шпилями? Он срисован именно с Нойшванштайна.

Но прожить в Баварии почти целый год и ни разу не взглянуть на главную здешнюю достопримечательность было бы уж совсем глупо. Так что годовщину свадьбы мы с Мартином решили отметить небольшой экскурсией в Баварские Альпы.

Весна здесь наступает раньше, чем у нас. В этом году она была мягкой и теплой. Ровные зеленые прямоугольники полей, цветы возле домов, в парках и скверах, – не хватает только разодетой толпы, пляшущей возле майского дерева.

– Майское дерево? Так вот же оно, – сказал Мартин.

Оказывается, современные баварцы называют «майским деревом» дорожный указатель. Ничего не скажешь, название точное. Высоченный столб, уходящий чуть ли не в самое небо и утыканный разноцветными стрелками, привлечет внимание любого туриста. Мне он чем-то напомнил еще и новогоднюю елку.

Эту диковину мы видели в маленьком городке Фюссен, откуда большинство экскурсантов начинает путь к Хогеншвангау – замку, где прошло детство Людвига II, – и Нойшванштайну, его первому и самому любимому созданию. Стоит немного задержаться и в самом городе: в нем тоже есть на что посмотреть. Вот, например, занятный домик, украшенный бронзовыми головами оленей, кабанов и собак. Такой охотничий павильон в стиле барокко. А может, там и правда когда-то останавливались охотники? И еще здесь можно выпить отличного местного пива.

Горчично-желтые стены Хогеншвангау выглядят чересчур массивными и грубыми. И весь замок какой-то… слишком квадратный, что ли. «Зато, – утешает себя турист, – это настоящая старая крепость, а не новодел». Между тем Хогеншвангау лишь немногим старше дворцов Людвига II. Его построил король Максимилиан во второй половине 19 столетия.

К Нойшванштайну на машине подъехать нельзя. В гору поднимаются на своих двоих, или в конном экипаже, или на велосипеде. Последний вариант годится только для тренированных спортсменов и убежденных мазохистов (подъем крутой и длинный). Мы решили прогуляться не спеша, чтобы как следует оценить пейзаж, и уже через первую сотню метров пожалели об этом. В лесу стояла влажная духота – никакой «альпийской свежести», настоящие тропики. Дышать было трудно, колени скоро начали ныть, а мимо нас весело катили повозки, запряженные лошадьми. «Голосовать» тут не принято. Пришлось и дальше идти пешком, старательно обходя конские яблоки, которые то и дело попадались на дороге. Мы с облегчением перевели дух, когда из-за деревьев наконец показался…

2. Лебединый утес

Точнее, «Новый лебединый утес» – именно так переводится название Neuschwanstein. Здесь некогда стоял замок рыцарей Швангау, родоначальников баварской королевской династии. Развалины крепости сохранились до середины 19 века, и Максимилиан II, отец Людвига, собирался восстановить ее. Но молодой король решил выстроить себе новую резиденцию. Он пригласил театрального художника Кристиана Янка, чтобы тот создал архитектурную фантазию в духе рыцарских легенд. Получилось действительно что-то фантастическое. Одни считают, что Нойшванштайн – лучший образец псевдоготического стиля в Европе, другие – что это просто декорация, помпезная и дорогая игрушка.

Декорация? Ну уж нет. На снимках замок может казаться игрушечным, но когда видишь его своими глазами – среди Баварских Альп, на тысячеметровой высоте, – он смотрится совсем иначе. И никаких искусственных парков, беседок, фонтанов – только камни и лес вокруг, да еще водопад и горные озера. Одно из них называется Шванзее, «Лебединое озеро». Говорят, что Чайковский бывал в этих местах, восхищался этими пейзажами и будто бы даже использовал какое-то здешнее предание для своего знаменитого балета.

Туристам не удается осмотреть весь замок целиком. Некоторые помещения остались недостроенными, другие закрыты на реставрацию (или, может быть, для большей сохранности). Ежегодно сюда приезжает около миллиона посетителей. Интерьеры уже слегка пострадали от наплыва экскурсантов, часть подлинных гобеленов пришлось заменить современными копиями, а то из них выдергивали ниточки на память. И фотографировать в музее запрещено, но у входа продаются буклеты с фотографиями и подробным рассказом об истории Нойшванштайна.

Первый этаж, с которого начинается экскурсия, выглядит скорее уютно, чем величественно. Тут когда-то жили слуги, их комнаты сохранились до сих пор. Белые ниши, красные плиты коридора, дубовая мебель и резные дубовые панели на стенах… Гладкая поверхность дерева даже на вид кажется теплой, а помещения – обжитыми, хотя уже много лет ими никто не пользуется (персонал музея размещается в другом крыле).

А вот парадная лестница, соединяющая все пять этажей, – действительно грандиозное сооружение. Ее охраняют нарисованные драконы и еще один, мраморный – на самом верху, у дверей северной башни, куда посетителей не пускают. У него собачья морда и лапы, а туловище и хвост, как у морского конька. Но прежде чем увидеть это забавное чудище, мы обошли королевские покои на четвертом этаже и потом осмотрели «зал певцов», в котором каждый год проходят вагнеровские концерты.

Начиная с вестибюля, ведущего в тронный зал и личные апартаменты Людвига II, вы попадаете в небывалое театральное средневековье, где Византия соседствует с поздней европейской готикой, а христианские святые и мученики – с героями и богами Валгаллы. Как будто романтически настроенный школьник решил создать очередную «альтернативную историю» и поселиться в ней. В сущности, так оно и было: Людвигу не исполнилось еще и двадцати лет, когда он стал королем, а рыцарскими романами он увлекался с детства.

Влияние византийского стиля особенно заметно в интерьере тронного зала. Здесь нет ни языческих богов, ни валькирий, ни драконов. Один, правда, затесался, но только для того, чтобы составить компанию Святому Георгию. Стенные росписи иллюстрируют эпизоды Ветхого и Нового Завета. Девять мраморных ступеней ведут к тронному возвышению; справа и слева изображены апостолы, над помостом – шесть благочестивых правителей, причисленных к лику святых, а еще выше – Иоанн Креститель, Христос и Мария.

Все это великолепие осеняет пустоту: трон так и не был установлен. Его не успели изготовить при жизни Людвига, а после смерти августейшего заказчика продолжать работу уже не имело смысла.

Зато в оформлении жилых покоев король сумел воплотить свою мечту об идеальном замке. Все, что помогает зрителю погрузиться в сказочное прошлое, – гобелены, вытканные вручную, массивные дверные засовы, настоящие печи с «живым» огнем, мебель псевдоготического стиля, – выставлено напоказ и умело акцентировано. Все, что обеспечивало обитателям дворца современные удобства и комфорт, так же умело замаскировано. Проект предусматривал центральное отопление, водопровод с горячей и холодной водой и телефонную связь между этажами, не говоря уж об электричестве. Оборудование было сделано на совесть, большая часть его функционирует по сей день, но эти прозаические детали не бросаются в глаза. Окна кажутся незастекленными (во времена Зигфрида оконных стекол не было!); отверстия, через которые в комнаты поступал нагретый воздух, скрыты стенными панелями. Одна из таких резных дубовых панелей – это потайная дверь… в собственный его величества ватерклозет.

Комнаты удивительно красивы и, несмотря на перегруженность декором, производят цельное впечатление. А декоративных элементов столько, что невозможно за время одной экскурсии разглядеть и запомнить их. Живописное и скульптурное население замка составляют рыцари, мейстерзингеры, отшельники, единороги, воинственные девы из свиты Одина – всех не перечислишь.

Больше всего, конечно, лебедей. Даже рукомойник в спальне сделан в виде посеребренного лебедя. Представитель славного рода Швангау, Людвиг Баварский всерьез считал себя то ли одним из потомков Лоэнгрина, то ли самим «лебединым рыцарем», вернувшимся в мир на исходе меркантильного и скучного девятнадцатого века. Не потому ли король так любил музыку Вагнера?

В гостиной на четвертом этаже есть т. н. лебединый уголок, где можно познакомиться с живописным изложением легенды, ставшей основой сюжета вагнеровской оперы. Лоэнгрин покидает крепость святого Грааля… (огромный лебедь тянет за собою челнок такой причудливой формы, что непонятно, как он держится на воде). Лоэнгрин прибывает в Антверпен… (лебедь превращается в ангела и улетает). Лоэнгрин прощается с Эльзой… (снова бутафорская лодочка на волнах – и замученная птица, которая пытается завязать шею узлом, чтобы как-то разнообразить происходящее).

Птичку жалко… Судя по этим (и многим другим) картинам, Людвиг II был восторженным ценителем живописи, но не слишком тонким ее знатоком.

Рассказывают, что однажды знаменитый оперный тенор опоздал занять место в ладье и театральный рабочий выпустил на сцену лебедя без Лоэнгрина. Певец невозмутимо спросил: «Скажи-ка, любезный, когда отходит следующий лебедь?». Вряд ли создатель Нойшванштайна слышал эту историю, но в его владениях данный вид транспорта работал исправно. В парке Линдерхофа даже сохранилось озеро, по которому король плавал в «лебедином челне», а иногда брал с собой на прогулку особенно почетных гостей.

Озеро Линдерхофа находится в рукотворной пещере, изображающей грот Венеры из «Тангейзера». В Нойшванштайне тоже есть подобное сооружение, но не такое большое и красивое. Раньше там был еще искусственный водопад, который сейчас не действует. Но из окон столовой мы любовались настоящим альпийским водопадом (высота – почти 50 метров) и перекинутым через него мостом, возведенным по заказу матери Людвига, королевы Марии.

Пройдя анфиладу жилых покоев, поднимаемся на пятый этаж – в «певческий зал», построенный специально для того, чтобы в нем звучали произведения Рихарда Вагнера. Людвиг II мечтал проводить здесь музыкальные фестивали. Однако сложные отношения между композитором и его царственным меценатом, недостаток средств, политические интриги, из-за которых король был объявлен недееспособным и отстранен от власти, – все это на долгие годы задержало осуществление проекта. Первые концерты были организованы в 1933 году, когда отмечалось пятидесятилетие со дня смерти Вагнера. Затем они проходили каждый год и уже становились традиционными, но Вторая мировая война все изменила. Замок стал чем-то вроде музейного запасника: сюда свозили и хранили здесь произведения искусства из разных коллекций.

И лишь в 1969 году, век спустя после того, как началось строительство Нойшванштайна, Вагнеровские фестивали возобновились и стали ежегодными. Теперь эти программы, как и сам дворец, привлекают множество туристов. Так что современные баварцы давно простили королю его дорогостоящие прихоти: в конечном счете страна от них только выиграла.

3. Дорога домой

Спускаться с Лебединого утеса гораздо легче, чем взбираться наверх. Над ущельем парит на дельтаплане (или на параплане, отсюда не разберешь) какой-то ненормальный поклонник экстрима. Сумерки придают альпийскому пейзажу романтически-задумчивое очарование, из-за которого художники позапрошлого века так любили изображать эти горы. И конские яблоки на дороге, хотя за день их стало еще больше, уже не раздражают так, как утром. Запах конюшни – это ведь тоже из тех времен, не правда ли?

Но в следующий раз мы не пойдем пешком, а поедем в экипаже. И не будем ограничиваться посещением дворца – надо побродить по окрестностям, постоять на мосту над водопадом, осмотреть как следует замковый двор... Есть музеи, где достаточно побывать однажды – и все, впечатление уже сложилось, потом можно уточнять его по книгам, фотографиям и фильмам, но возвращаться туда не тянет. А Нойшванштайн – место, куда хочется непременно вернуться. Скажем, под Рождество или на Новый год – считается, что в зимние месяцы замок особенно красив. Или еще раньше, этой осенью... или даже в конце лета... При первом удобном случае, как только отправится следующий лебедь.

[ Назад ]